Эксперты обсудили анатомию падения и сценарии будущего
19 февраля 2026 года состоялась экспертная онлайн-дискуссия «Сельхозтехника на грани: анатомия кризиса». На дискуссионной площадке встретились представители топ-менеджмента дилеров, кредитных организаций, производители техники, руководители агрохолдингов, аналитики и отраслевые журналисты. Разговор получился жёстким и честным — именно таким, каким и должен быть разговор об отрасли, стоящей перед стратегическим выбором.
ЦИФРЫ, КОТОРЫЕ НЕЛЬЗЯ ИГНОРИРОВАТЬ
Центральный доклад представил член правления Ассоциации «АСХОД» и учредитель компании «Агро Суппорт» Владимир Шестак. Его тезис оказался провокационным, но аргументированным: то, что принято называть «циклическим спадом», может оказаться началом необратимой технической деградации.
Статистика не оставляет пространства для оптимизма. За два года — с 2023 по 2025 год — рынок отечественной сельхозтехники в сегменте тракторов и зерноуборочных комбайнов просел на 40–50%. По комбайнам падение достигло 56%. Импортная техника синхронно сократилась на 35–40%. Итог — за два года рынок потерял половину объёма поставок. Как констатировал ранее президент Росспецмаша Константин Бабкин, 2025 год стал худшим для отрасли за последние 25 лет.
Но страшнее продаж — состояние самого парка. По данным Минсельхоза, физически не хватает 62 тысяч тракторов и 34 тысяч комбайнов. Уже сейчас 57% тракторов и 45% комбайнов старше 10 лет — то есть вышли за пределы нормативного срока службы. Коэффициент обновления парка составляет 3,5% при норме 10%. Иными словами, обновляемся в три раза медленнее, чем необходимо. На один комбайн в России приходится 600 гектаров при нормативе в 300. В Германии этот показатель — 60 гектаров.
— Парк техники умирает быстрее, чем обновляется. За четыре года мы недопоставили на рынок двухлетний объём. При нынешних темпах закрыть потребность можно будет лишь через 20–25 лет. Но техника просто не доживёт до момента её обновления, — резюмировал Владимир Шестак.
ПОЧЕМУ АГРАРИЙ НЕ ПОКУПАЕТ ТЕХНИКУ
Ответ на этот вопрос прост и одновременно системен: денег нет. Рентабельность растениеводства упала с 40% в 2020 году до 15–16% в 2025-м. Крупные и средние сельхозорганизации за девять месяцев 2025 года недополучили 54 миллиарда рублей прибыли по сравнению с аналогичным периодом 2024-го. При этом стоимость техники за период с 2022 по 2025 год выросла на 40–80% в зависимости от типа машин. Парадокс в том, что техника физически доступна — и отечественная, и по параллельному импорту. Но покупать её не на что.
Показательный пример привёл управляющий партнёр Streda Consulting Алексей Груздев: кормоуборочный комбайн в полной комплектации в 2021 году стоил 35 миллионов рублей. В 2024-м тот же комбайн — уже голый, без навесок — обходится в 100 миллионов. При этом работает он в молочном животноводстве всего 7–10 дней в году. Утилизационный сбор на такой комбайн — 16 миллионов рублей. Половина его первоначальной стоимости.
— Цена стала запредельной. Инвестиции в обновление парка физически неподъёмны даже для крупных игроков. Сейчас больше сил тратится на то, чтобы найти полусгнивший агрегат и заниматься «каннибализацией»: купить старый комбайн на запчасти, поставить живую деталь на свой и продлить срок его службы, — констатировал Груздев.
Косвенным подтверждением этой тенденции служит рост рынка запасных частей: российские заводы отгрузили запчасти на 40 миллиардов рублей — существенный скачок на фоне падения продаж самой техники. Аграрий чинит, вместо того чтобы покупать.
ЗЕРНО: ПЕРЕПРОИЗВОДСТВО БЕЗ ПРИБЫЛИ
Генеральный директор аналитической компании «ПроЗерно» Владимир Петриченко дополнил картину зерновым измерением кризиса. Парадокс российского АПК сегодня — валовой сбор растёт, а отрасль валится. В текущем сезоне экспортный потенциал по зерну оценивается в 55 миллионов тонн — на 5 миллионов больше, чем годом ранее. Однако темпы экспорта отстают от прошлогодних на 13%. Мировой рынок — в фазе перепроизводства. Аргентина и Австралия предлагают пшеницу на 7–8 долларов дешевле российской. Для того чтобы переварить рекордные мировые запасы, планете потребуется минимум два сезона.
— Можно сказать, что нынешнее состояние рынка сельхозмашиностроения — это опережающий индикатор для зерновой отрасли. Если ничего не предпринимать, 2026-й переживём, 2027-й — с трудом, а 2028–2029 годы без кардинальных мер обернутся коллапсом. С техникой будет не просто плохо — будет очень плохо, — предупредил Петриченко.
КАРТОФЕЛЬ И ОВОЩИ:
СПЕЦИФИКА – СВОЯ, ПРОБЛЕМЫ – ОБЩИЕ
Эксперт Союза участников рынка картофеля и овощей Артём Вартанян обозначил специфику своего сегмента. В отличие от зерноводства, картофель и овощи практически не экспортируются в сыром виде — не более 6% мирового объёма. Это создаёт иную ценовую динамику. В прошлом году цены на картофель были относительно приемлемыми, что позволило аграриям активнее обновлять парк. Однако кратный рост утилизационного сбора на ряд видов техники изменил структуру закупок: вместо тракторов классической компоновки картофелеводы всё активнее приобретают самоходные картофеле- и морковоуборочные комбайны зарубежного производства. Дорого, но эффективнее.
— Корреляция между доходами сельхозтоваропроизводителей и инвестициями в технику — почти стопроцентная. Мы не исключение, — подчеркнул Вартанян.
ГОСУДАРСТВО: ПОДДЕРЖИВАТЬ ИЛИ ИЗЫМАТЬ
Директор практики «Яков и партнёры» Алексей Клецко предложил взглянуть на кризис через призму мирового опыта и теорию трансфертов — баланса денег, которые государство либо вкладывает в АПК, либо изымает из него. Россия занимает уникальное положение: субсидии минимальны, зато введены квоты на лучшую импортную генетику, действуют экспортные пошлины, а ключевая ставка ЦБ давит на весь кредитный портфель АПК объёмом около 6,5 триллиона рублей. Только удорожание обслуживания долга съедает, по оценкам эксперта, от 400 до 600 миллиардов рублей чистой прибыли отрасли ежегодно. Для сравнения: совокупный объём государственной поддержки АПК России за 20 лет сопоставим с полутора годами субсидий Евросоюза.
Клецко обозначил четыре сценария развития. Бразильский — снятие технологических ограничений плюс рост господдержки — даёт экспорт до 65–70 миллиардов долларов и оживление машиностроения. Аргентинский — без субсидий, но с доступом к технологиям — обеспечивает приемлемую платёжеспособность отрасли. Третий сценарий — статус-кво с нарастающей деградацией. Четвёртый — возврат к советской модели полного самообеспечения.
— Для развития сельхозмашиностроения нужен платёжеспособный клиент. Для платёжеспособного клиента нужна инвестиционно привлекательная отрасль. При принятии любого решения в сфере АПК необходимо честно отвечать: это решение принесёт отрасли деньги или вынет их из неё? — сформулировал ключевой принцип Алексей Клецко.
ДИЛЕРЫ: ВЫЖИВАНИЕ КАК СТРАТЕГИЯ
Дилерское сообщество оказалось в тисках между падающим спросом и растущими затратами. По оценкам участников дискуссии, большинство крупных дилеров сельхозтехники закроют 2025 год с нулевым или отрицательным финансовым результатом. Те, кому удалось сохранить выручку, фиксируют рентабельность, которой не хватает даже на покрытие операционных расходов. Ответом на кризис становится вынужденная трансформация бизнес-модели: переориентация на запасные части и сервис, сокращение штата, отказ от крупных дилерских центров в пользу небольших региональных форматов. Это не стратегический выбор — это выживание.
Кадровый дефицит усугубляет ситуацию: отрасли не хватает 160 тысяч специалистов ежегодно. Роботизация и цифровизация, на которые возлагают надежды, пока не способны компенсировать выбывающий парк: инвестиции в цифровизацию АПК составляют 100–130 миллиардов рублей в год против 280 миллиардов в ритейле и 1,2 триллиона в финансовом секторе. При этом 48% этих средств уходит на автоматизацию учёта — бухгалтерию и склад. На роботизацию приходится лишь 8%.
ДВА СЦЕНАРИЯ — ОБА ТРЕВОЖНЫЕ
Владимир Шестак обозначил развилку. Сценарий первый — стагнация: ставка и цены на зерно остаются на текущем уровне, финансирование не меняется, коэффициент обновления парка застывает на отметке 3,5–4%. Часть дилеров не выживет. Те, кто останется, будут работать на пределе.
Сценарий второй — углубление кризиса: дальнейшее падение цен на зерно, ужесточение денежно-кредитной политики, задержки финансирования по государственным программам. В этом варианте через три года разговор будет уже не о продажах техники, а о том, почему валовой сельскохозяйственный продукт страны начал снижаться.
— Не бывает сельского хозяйства без техники. Если мы сейчас не переломим тренд, последствия почувствует не только рынок машиностроения, но и вся продовольственная система страны, — предупредил Владимир Шестак.
ВМЕСТО ИТОГА
Дискуссия не дала однозначного ответа на главный вопрос: является ли происходящее циклическим спадом или началом необратимых процессов. Но она чётко обозначила точку невозврата: если в ближайшие два-три года не последуют системные меры — снижение ключевой ставки, расширение субсидирования, отмена избыточных фискальных нагрузок на отрасль, — рынок сельхозтехники и стоящий за ним АПК войдут в зону, из которой выход будет измеряться не годами, а десятилетиями.
Следующая встреча экспертного сообщества, по всей видимости, состоится уже в условиях новой реальности. Вопрос лишь в том, какой она окажется.
Ирина КОНСТАНТИНОВА
